* * *
Ну почему, попадая в армию, люди становятся неадекватами?!
Солдатик у меня, электрик. Поставил ему задачу: сделать электрический чайник.
Чайник старый, металлический. Там надо было шнур заменить.
Нормально сказал:
— Пойдешь туда-то, там кабель лежит, сделаешь из него шнур.

Сделал, блин.
Теперь сижу как дурак с электрочайником, у которого шнур длинной 80 метров…

* * *
В армии, в учебке у меня был друг Дима Семенов из Орджоникидзе. Был он радиолюбитель на все руки, а солдаты, они ведь за любой шухер, даже за голодовку, лишь бы сломать для разнообразия распорядок дня.
Особо по вечерам, доставала нас команда:
— РОТА! РАССАЖИВАЙСЯ НА ПРОСМОТР ПРОГРАММЫ «ВРЕМЯ»!
Все бегом бежали с табуретками и строили прямоугольник. Приходилось вместо курилки и подшивания сидеть час с ровной спинкой и слушать про закрома колосовых… и т.д.
Дима вынашивал план, рисовал схемы, я откручивал ему радиодетали, какие попадались под руку (все же войска у нас ПВО), и, наконец, он собрал грандиозный мега-аппарат, который был размером со спичечный коробок. Все очень просто, всего два регулятора: один для настройки частоты, другой силы сигнала. Это был генератор помех.
В нашей роте два сержанта. Один «умный», а другой «сильный». Смотрим программу «Время», вдруг помехи, больше, больше. Подходит «сильный», лупит кулаком по телику, результат нулевой, но только он поворачивается к нему спиной, телик показывает, чуть шолохнулся, опять рябь и вой в динамике. Пришлось ему стоять спиной к телику, любая попытка шевельнуться расстраивала телик. Так под сдавленные смешки он и стоял.
Мы с Димой называли это — выставить марионетку. Потом брались за «умного».
Телевизор начинал хандрить, у «сильного» уже была задача — стоять задом, но это не помогало. За дело брался «умный». Он начинал делать вокруг телика магические пассы и замирал, когда изображение появлялось (обычно с руками поднятыми вверх). Иногда мы с Димой заранее решали, какой театр нам покажут марионетки сегодня, и чувствовали себя властителями мира.
Когда сержантам это надоедало, они выключали ящик, но если вдруг заходил дежурный по части он их дрючил за сбой распорядка дня, тем более при нем телик работал как часы и отмазки не канали. Приходилось марионеткам стоять в странных позах, причем как ни старались поставить вместо себя солдата, телевизор не показывал, даже если салабона переодевали в сержантское х/б.
Наконец они додумались сломать своего мучителя. Когда нам принесли новый, цветной, все сказали: — ух тыыыыы!!! Только мы с Димой громко заржали (тем чуть не спалились). Вобщем, в новый телик вселилась душа старого…
Вроде глупости, а вся рота целый день ждала вечернего представления.

* * *
Ранее утро в офисе, встреча с какими-то партнерами. Тут дверь открывает секретарь и говорит:
— Роман Романович, вы с самого утра в офисе?
— Да, а что?
— Просто весь туалет обосрал кто-то!
С этой фразой она закрывает дверь и уходит.
Пауза была очень долгая…

* * *
Ей богу не вру! Было в прошлом году. Жена заболела, отправили в мединститут на обследование. Привез я ее пораньше, и она зашла в кабинет. Я, само-собой, волнуюсь, хожу по коридору. Народу болящего много, атмосфера напряженная, не до веселья. Затем пришел еще один больной. Но не просто больной, а явно товарищ из жаркой Африки. На ломаном русском поспрашивал у больных, явно не получил вразумительного ответа, и горестно примостился на лавочке под кабинетом. И вдруг лицо его озарилось радостью, и он кинулся на встречу вошедшему доктору.
А радовался он потому, что доктор был точной его копией, только в халате.
На том же плохом русском он к нему обратился:
— Эй! Земляк!
Доктор повернулся:
— А ты шо, тоже из Ростова?
Тот растеряно:
— Нэт, я из зимбабы.
— А что ж ты: земляк, земляк? Понаезжают тут «земляки», житья от вас нету!
Зимбабвиец попытался что-то возразить, но доктор распсиховался не на шутку. И тут…
Из какого-то темного угла выдвинулся третий, такой же черненький и губастенький:
— Тай, шо вы хлопцы лаэтесь?! У усих у нас батькы по пальмам скакалы!
Весь коридор еще час бился в истерике…

* * *
Жена на две недели уехала, на хозяйстве остались мы с сыном. Приехала — и сразу начала придираться.
Нет, мы, конечно, не ангелы. Но её задания выполняли.
Как могли…
И цветы поливали.
Иногда…
И посуды в раковине нет.
Почти…
И всякое другое тоже делали.
Вроде…
А она всё равно — ходит и придирается.
Ну, мы не спорим, понимаем, что она права, сразу начинаем исправляться. Сын цветы поливает, я посуду мою. А она никак успокоиться не может.
В конце-концов сын не выдержал, спрашивает:
— Мама, а ты вообще к нам надолго?
Придирки немедленно закончились.

* * *
Слушайте рассказ о победе добра и справедливости над тупостью и злобой. Рассказано моей знакомой.
Поздний вечер, она стоит на платформе «Текстильщики» и ждет электричку. На платформу заходят четверо ментов. Трое — нормальные супермыши, толстые, с усами, у одного даже автомат. А четвертая — мелкая совсем девка, лет 20-22. При этом девку ведет на буксире ротвейлер класса «супержаба» — толстый, зубастый и улыбающийся.
Мужики уходят куда-то вниз, а девка остается на платформе. Через некоторое время на платформу выкатывает пьяный агрессивный амбал, выеживается на всех и, наконец, замечает девку с собачкой. Подваливает к ней и начинает куражиться, размахивать перед её лицом немытыми лапами и материть погаными словами. Девка, почему-то, ни сама амбала не скрутила, ни «фас» не сказала, стоит так, испуганно, только на собачку косится.
А собачка — ноль эмоций, сидит себе и улыбается. Может она только для виду ротвейлер, а на самом деле — консультант по наркотикам или вообще в полиции нравов работает.
Ну, амбал покуражился, обматерил девку напоследок и поворачивается, чтобы уйти. И тут пёс плавно, без рывков, поднимается, и, не переставая улыбаться, деликатно откусывает ему часть жопы. Натурально, со штанами, трусами, шкурой и мясом. И снова садится улыбаться, только пасть у него теперь как из фильма «Челюсти».
Вопли, визги, мгновенно протрезвевший амбал начинает звать скорую и кричит, что изойдет кровью. Скорая была рядом, так что его тут же увезли.
В этот момент на платформу вернулись супермыши. Увидев, как девка с несчастным видом утирает собаке морду, старший вздохнул и печально спросил:
— Что, опять?..

* * *
Я училась в МЭИ, жила в студгородке. Рядом с нашим корпусом общежития был дом, где жили преподаватели, и однажды зимой я наблюдала чудную картину: гуляли мальчик лет пяти и роскошный огромный дог тигровой расцветки.
Открылось наверху окно, и какая-то женщина закричала: «Цезарь, тащи его домой!»
Дог схватил пацана за пальто и понес в подъезд, а тот брыкался и кричал:
— Дурак, оставь, я не хочу домой!

* * *
Довелось мне давненько учиться в одной престижной, но сильно закрытой школе для мальчиков.
Среди разных полезных предметов типа изящной словесности учили нас искусству взрывать различные изделия, здания и сооружения, возведенные при помощи наук, которым нас не учили.
Красной нитью через весь курс проходила техника безопасности — чтоб не рвануло все это искусство как-нибудь преждевременно или не по плану, да чтоб упало взорванное именно туда, куда хочется, а не на нашу голову. Учили серьезно, требования были очень высокие.
И вот — теоретический экзамен.
Заходит наш преподаватель в аудиторию и говорит:
— Кого устроит «тройка» — зачетки на стол.
Не то что бы я подвох почуял — просто на «пятерку» шел.
Но стопка зачеток на столе препода выросла быстро.
Когда она уже вполне сформировалась, он взял ее со стола и широким жестом выбросил в открытое окно четвертого этажа с криком:
— Паразиты! И себя, и бойцов поубиваете!
Сейчас я тоже преподаю, хотя и другие дисциплины. А ностальгия по старым-добрым стандартам приемки экзаменов почему-то все сильнее…

* * *
Разгар рабочего дня, один из сидящих задумчиво напевает себе под нос:
— Оранжевое небо… Оранжевое солнце…
Кто-то из находящихся рядом бессознательно, на рефлексах, пропевает за него еще две строчки:
— Оранжевое море… Оранжевый верблюд…
Пауза. Лишь слышен стук клавиатур. Вдруг откуда-то из другого угла подтягивается третий. Так же, вполголоса, задумчиво:
— Оранжевые дяди…
Длинная пауза.
— Оранжевую тетю…
Пауза длиннее всех предыдущих. И снова тихонечко, только с противоположной стороны:
— В оранжевую п.пу…
Взрыв хохота четырех взрослых мужиков детонирует по офисным коридорам.

* * *
Маленькая преамбула: Главные враги на корабле, это крысы и тараканы, но испокон веков на советском морфлоте была придумана самая действенная мера по борьбе с этим злом: Кто соберет трехлитровую банку наполненную тараканами, либо 50 крысиных хвостов, тот немедленно идет в отпуск. Понятно, что все свободное время матросы охотятся на крыс, ведь их хвостики служат самой стабильной валютой.
Вот мой друг Игорек, будучи салабоном (или по-флотски вроде «карасем») в один прекрасный день гонял шваброй воду по палубе, а деды или как их там, бегали улюлюкая с железными прутьями и сачками. Шла охота…
Вдруг Игорь видит, что прямо на него выскакивает убегающая от погони крыса, еще секунда и тут будут ее губители…
Этот крыс сходу оценил обстановку, подбежал к Игорю, нырнул под широкий клеш и в секунду вверх по ноге вскарабкался до самого дорогого, что есть у всех моряков мира (и не только моряков). Крыс застыл возле его «томатов».
Бедный парень был похож на восковую скульптуру советского моряка из музея Мадам Тюссо, он не решался даже дышать, а на вопрос подбежавших загонщиков: Где крыса?! — неопределенно ответил слабым вздохом, и глазками вдаль… Толпа с улюлюканьем убежала.
Игорь стоял минут пять и думал: Если эта падаль меня там не цапнет, клянусь, я ее не раздавлю ботинком, а дам спокойно уйти. Ну давай, спускайся паршивец, я даже готов откупиться конфеткой «золотой ключик».
Крыса спокойно спустилась и никуда не спеша стала ждать конфетку, нагло смотря своими бусинками. Конфетку она получила (долг чести) и спокойно ушла в незаметную дырку.
После этого Игорь для интереса приходил и складывал перед дыркой сухарики. Через неделю крыса начала забирать сухарики при нем.
Через год, когда крыса стала для Игоря самым близким существом на корабле, он решился показать ее друзьям, те заинтересовались, но смотрели как-то без юнатского умиления. Игорь потерял покой и сон… Он мучительно думал, как сохранить крысеныша Карася от его желающих поехать в отпуск друзей.
Наконец он отслужил и своего Карася в Мурманске не оставил, привез домой.
Я помню, Игорь целый год после армии повсюду ходил с крысом на плече (они даже спали на одной подушке). Карась никому кроме хозяина не доверял: на всех шипел и скалил зубки.
Иногда друзья удивленно спрашивали:
— Игорек, а че твоя крыса без хвоста?
— Это я ему отрубил.
— А зачем?
— Да… Долго объяснять…