Смысл жизни

Когда Павлюк уже стоял на табуретке с петлёй вокруг тощей кадыкастой шеи, ему явился ангел и сказал:
— Павлюк!
Павлюк оглянулся. В комнате было совершенно пусто, потому что ангел не холодильник, его сразу не видать. Так, некоторое сияние у правого плеча.
— Павлюк! — повторило сияние. — Ты зачем на табуретке стоишь?
— Я умереть хочу, — сказал Павлюк.
— Что это вдруг? — поинтересовался ангел.
— Опостылело мне тут всё, — объяснил Павлюк.
— Ну уж и всё? — не поверил ангел.
— Всё, — немного подумав, подтвердил Павлюк и начал аккуратно затягивать петлю.
— А беленькой двести? — сказал ангел. — На природе?
Павлюк задумался, не отнимая рук от верёвки.
— Если разве под картошечку… — сказал он наконец.
— Ну, — согласился ангел. — С укропчиком, в масле… Селёдочка ломтиком, лучок колечком…
Павлюк сглотнул сквозь петлю.
— А пивка для рывка? — продолжал ангел. — На рыбалке, когда ни одной сволочи вокруг. Да с хорошей сигаретой…
Павлюк прерывисто вздохнул.
— А девочки? — не унимался ангел. — Такие, понимаешь, с ногами…
— Ты-то откуда знаешь? — удивился Павлюк.
— Не отвлекайся, — попросил ангел. — А в субботу с утреца банька, а в среду вечером «Спартак»…
— Чего «Спартак»? — не понял Павлюк.
— Лига Чемпионов, — напомнил ангел.
— Неужто выиграют? — выдохнул Павлюк.
— В четвёрку войдут, — соврал ангел.
— Надо же, — сказал Павлюк и улыбнулся. Петля болталась рядом, играя мыльной радугой.
— Ты с табуретки-то слезь, — предложил ангел. — А то как памятник прямо…
Павлюк послушно присел под петлёй, нашарил в кармане сигарету. Ангел дал прикурить от крыла.
— И что теперь, на работу? — робко спросил Павлюк.
— На неё, — подтвердил ангел.
— А потом домой?
— Ну, есть ещё варианты…
Павлюк ещё помолчал.
— Ну, хорошо, — сказал он наконец. — Но смысл? Смысл?
— Какой смысл? — не понял ангел.
— Хоть какой-нибудь, — попросил Павлюк.
— Зачем? — поразился ангел.
— Без смысла никак нельзя, — угрюмо молвил Павлюк.
— Ну, тогда вешайся, — сказал ангел. — Смысла ему! Вешайся и не морочь мне голову!

Сказка
Богатырь поправил шлем и слегка натянул поводья. Конь остановился моментально. Немного посидев в седле, щурясь и беззвучно шевеля губами, богатырь вздохнул и принялся спускаться на землю. Наконец ему это удалось.
— Никуда не уходи, понял? — обратился он к коню, обрадовавшемуся остановке и сразу же опустившему голову к земле в поисках зеленой травы.
Еще раз поправив сдвинувшийся на затылок шлем, богатырь подошел к камню.
— Так, что тут у нас? — еле слышно прошептал он. — Налево пойдешь — коня потеряешь…
Богатырь обернулся и посмотрел на своего спутника.
— Не, не пойдет. Мне пешком совсем не с руки ходить. Да и, вообще, что это за предложение такое — коня потеряешь? Интересно, хотел бы я посмотреть на того, кто туда пошел! Подходит он, значит, к камню, читает эту надпись. И что дальше? Что его должно заставить туда пойти? Дай, думает он, коня потеряю, а то скучно как-то, да и давно я ничего не терял! Так, что ли? Это, в общем, не подходит. Что тут дальше? Прямо пойдешь — ничего не найдешь, ибо проезд закрыт, ведутся дорожные работы…

Богатырь попытался почесать затылок, но получилось лишь поскрести ногтями по металлу.
— Дорожные работы… Значит, мне тоже не туда. А направо что тут? Ага. Направо пойдешь — смерть свою найдешь. Вот радость-то какая! Смерть свою найду! И что ж мне теперь делать?
Он еще раз оглянулся на коня. Конь щипал траву и подозрительно поглядывал на своего хозяина.
— Жалко как-то животину. Да и самому помирать неохота. Эх, была не была. Может не так смерть и страшна на самом деле, как о ней говорят. Пойду направо, — с этими словами он подошел к коню и вставил ступню в стремя…
Через несколько часов пути богатырь спешился у входа в пещеру. Несколько раз проверив, легко ли вынимается меч из ножен, он шагнул внутрь.
— Эй! Есть тут кто? — крикнул он и замер, прислушиваясь.
— Нету тут никого, — раздался хрипловатый голос.
— А ты кто?
— Змей, — недовольно пробурчал кто-то.
— Ну, выходи тогда, Змей, биться будем! — богатырь развернулся и вышел на свет.
— А на кой? — послышалось из пещеры.
— Ну… Надо так, — замешкался воин. — А! Люди просили из деревни. Говорят — девок у них ты таскаешь!
— Каких еще девок? — из пещеры послышалось шевеление.
— Обычных девок. Женских…
— Каких, каких? — было слышно, что источник голоса приблизился ко входу.
— Ну, обычных. Говорят — таскаешь, значит — таскаешь.
— А сам-то ты это видел?
— Сам не видел, — немного растерялся богатырь, — но раз люди говорят…
— А ты им верь больше, они тебе еще и не то расскажут!
Богатырь оглянулся по сторонам, не зная, что ответить. Ведь он, действительно, в глаза не видел ни Змея, ни этих самых девок.
— Змей!
— А?
— А кто тогда их таскает?
— А я откуда знаю?
— Вот так… И что мне делать теперь? — сам у себя спросил богатырь.
— А я почем знаю? Иди обратно, скажи им, что это не я, — отозвался Змей.
— Нет, не пойдет так! Давай, вылазь наружу, разбираться будем.
— Ох… Принесла тебя нелегкая…
Через несколько секунд из пещеры выглянула огромная чешуйчатая голова и прищурилась от яркого солнечного света.
— Ну?
— Весь вылазь давай!
— Весь не хочу, жарко тут. Давай по делу — чего надо?
— Там на камне написано, что если сюда пойдешь, смерть свою найдешь. Это правда?
— Это смотря сколько ты меня тут доставать будешь. И вообще, чего тебе нужно? Поинтересоваться пришел или как? Девок никаких я не таскаю, так что это не повод.
— Змей, ну чего ты, как маленький? — дернул плечом воин, — я богатырь, ты — чудище поганое. Что мы делать должны, когда встречаемся? Драться до последней капли крови. Не прикидывайся, как-будто первый раз слышишь!
— Ты говори, да не заговаривайся! Ишь ты! — обиженно хмыкнул Змей. — Это с каких таких пор, я — поганое чудище? Ты вообще первый раз меня видишь. Откуда такие выводы?
Богатырь поправил спадающий шлем и уставился на «чудище».
— Вот ты… — разочарованно протянул он, — не можешь мне подыграть что-ли?
— Интересный ты! Это что за игры такие? Пришел тут, обзываться начал, на драки какие-то меня провоцировать… А сам, что интересно, первый раз меня в глаза видит. Так не пойдет. Иди лучше, куда шел.
Голова втянулась в пещеру, но через несколько секунд снова появилась снаружи.
— И коню своему скажи, пусть газон мне не топчет. Не для него я его сажал, — голова снова скрылась под каменным сводом. Богатырь в отчаянии взмахнул руками и облокотился спиной о скалу. Конь посмотрел на него с сожалением и продолжил щипать зеленую траву. Несколько минут прошли в тишине.
— Змей, — протянул воин.
— Чтоб тебя… — послышалось из пещеры.
— Змей, ну, может, ты хотя бы одну девку за свою жизнь утащил? Какую-нибудь маленькую девчушку, а?
— Хм, не помню я такого.
— Может, город сжег?
— Нет.
— Может, деревеньку?
— Не было такого.
— Может, будку собачью по ошибке? Или скворечник, к примеру?
— Да достал ты меня уже, богатырь! Чтоб ты провалился там, где стоишь!
Воин посмотрел себе под ноги и, для пущей уверенности, топнул ногой по земле. Ничего не произошло. Тем временем огромная голова снова показалась из пещеры.
— Слушай, вояка! Давай уже по-честному? Тебе чего надо? Ты ж не просто так сюда притопал?
— Да тут дело такое… — богатырь опустил глаза и откинул сапогом камешек, — жена у меня есть…
— Сочувствую, дальше?
— Ну… В общем… Говорит, что я никудышный какой-то. За что ни возьмусь, ничего у меня не получается. Говорит, что не понимает, зачем за меня замуж вышла и всё такое. Вот я и решил подвиг совершить какой-нибудь, чтобы она меня совсем пропащим не считала. Понимаешь?
— Я с ней согласен даже. А от меня чего нужно?
— Помоги, а? Я тут, пока стоял, план придумал. Раз уж не получается у нас с тобой по-честному подраться, давай тогда, вроде как, договоримся?
— О чем?
— Ну, смотри, — богатырь заговорщически огляделся по сторонам и подошел поближе к Змею…
Василиса наполнила оба ведра из ручья и, взвалив на плечи коромысло, направилась домой. Темная тень скользнула по земле и исчезла. И в ту же секунду сзади послышался страшный рык. Василиса медленно поставила на землю ведра и, поудобнее ухватившись за один конец коромысла, замахнулась им на звук. Удар пришелся прямо между глаз Змея.
— Эй, мать, ты чего? — схватившись когтистой лапой за ушибленное место, проревел он.
— Какая я тебе мать, чудо-юдо ты змеиное? — второй удар не заставил себя ждать. Коромысло, прочертив в воздухе незамысловатую дугу, опустилось на вторую лапу.
— Ай! Да успокойся ты! Чего накинулась?
— Я тебе сейчас покажу! Будет он меня еще пугать тут!
В ту же секунду из леса с криком: «Любимая моя, я тебя спасу!» — на своем коне появился богатырь. Быстро преодолев расстояние до места событий, он попытался лихо спрыгнуть со спины коня, но сапог предательски застрял в стремени, поставив богатыря в весьма неудобное положение. Змей вспомнил, что он все-таки Змей, и неуверенно сделал шаг навстречу к Василисе. Та, увидев, как скачет на одной ноге ее суженый, решила контратаковать. Град ударов посыпался на Змея.
— Да чтоб тебя… Угомонись! Перестань! Хватит! — только и успевал выкрикивать он, прикрываясь лапами.
— Василиса! Я сейчас, секундочку, — кряхтел богатырь, пытаясь высвободить сапог, а вместе с ним и ногу.
— А ну катись отсюда, отродье чешуйчатое! — кричала она, продолжая наступление.
— Это ты мне? — замер богатырь и, поняв, что не ему, принялся скакать дальше.
— Да хватит уже! Это он меня попросил тебя напугать! — не выдержал Змей.
Василиса застыла с поднятым орудием и медленно повернулась к воину.
— Чего? Ванька! Он правду говорит?
— Ну… Не могу сказать, что врет, — немного смутившись ответил Ванька-богатырь.
— Ах ты ж козлина! Ну, держись… — Василиса, забыв о Змее, с коромыслом наперевес двинулась к Ивану…
Много лет прошло с тех пор.
Василису стали в народе называть Василисой Опасной, но из-за ошибки в одной из летописей, а может и из-за глуховатого летописца, стала она Прекрасной. Змей зарекся помогать людям, переехал подальше от них в горы и сменил фамилию, чтоб его не нашли больше. А Иван после знакомства с коромыслом совсем Дураком стал.
Кстати, говорят, дорожные работы по сей день не закончились, поэтому никто в эту деревню до сих пор попасть и не может, чтобы проверить — правда это или всего-лишь сказка.

Неудавшаяся сделка
Сатана приподнял бровь.
— Что, прости?
Гриша нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
— Я говорю: хочу продать душу…
— Ах, душу, — кивнул Сатана. — Не вопрос. Какую валюту предпочитаешь?
— Я не денег хочу, — пояснил Гриша. — Хочу ночь с ней.
Он достал из кармана снимок и показал Сатане.
— Ночь с фотографией?
— Да нет же! С ней вот! Вот, которая на фото!
Сатана даже не взглянул на девушку.
— Формально это называется «бартер», — сказал он. — Продают за деньги или там ценные бумаги, золото… Всякое такое, понял? Марками почтовыми даже могу отслюнявить, в денежном эквиваленте. А когда меняешь вещь на вещь — это уже бартер.
— Ладно, ладно, — закивал Гриша. Он не был настроен спорить по вопросам терминологии, его интересовал результат. — Пусть будет бартер.
Сатана неодобрительно посмотрел на него.
— То он продает, то теперь бартер… Сами не знают, чего хотят.
Он стоял в центре очерченной на полу мелом пентаграммы. Внутри пентаграммы было тесно, и Сатану это нервировало.
— Хоть бы стул предложил, — проворчал он. — Тебя не учили, что ли, что старшим надо предложить сесть?
— Извините, — смутился Гриша. — В следующий раз обязательно… Так что насчет моей просьбы?
Он опять махнул фотографией.
— Это кто у тебя там?.. Танька Мармозетка, что ли?..
— Анджелина, — покраснел Гриша.
— А-а-а, — протянул Сатана. — Джоли? Не признал. А вообще, если губы поярче накрасить, будет вылитая Танька с Нахимовского проспекта. Может, Танька сойдет?
— Какая еще Танька?! — возмутился Гриша, краснея еще сильнее. Очки сползли у него на кончик носа, и он поправил их пальцем. — Не знаю я никакой Таньки. Мне нужна только она. Только Анджелина. Я ее люблю.
— Ну, это ежу понятно, — буркнул Сатана. — Кто ж Таньку-то полюбит, с таким-то характером… Так, ладно, понял. Стало быть, ночь с Анджелиной в обмен на душу?
— Да! — подтвердил Гриша. — Все верно.
— Сейчас посмотрим, — Сатана извлек из кармана записную книжку, порылся в ней. — Вот, нашел. Восьмого числа она летит ночным рейсом из Сан-Франциско в Сидней. Тринадцать часов в пути. Могу устроить тебя на соседнее сиденье.
— Что? — удивился Гриша. — Нет! Я имел в виду… Ну, это… Всю ночь… Мы с ней вдвоем…
— А-а-а! — Сатана хлопнул себя ладонью по лбу. — Ночь любви, в смысле?
Гриша сумел добавить еще немного свекольного оттенка на лицо.
— Так бы сразу и говорил, — сказал Сатана. — А то вечно вы говорите намеками, а я сиди, разгадывай… Так, ладно, к делу. Во-первых, у меня плохие новости: она такими вещами не занимается.
Гриша поморгал глазами, потом еще раз поправил очки.
— Я думал, вы можете помочь как-то, — неуверенно сказал он.
Сатана почесал подбородок.
— Могу сгонять к ней, показать твою фотку, — предложил он. — Вдруг да и согласится. Но шансы, сам понимаешь…
— Понимаю, — уныло согласился Гриша.
— Во-вторых, — продолжал Сатана, — можно, конечно, внушить ей страсть. Технически это несложно.
Гриша приободрился.
— Но твоей души на это явно не хватит.
Гриша наморщил лоб.
— В каком смысле?
— В прямом! Не стоит она того, — пояснил Сатана. — У всего на свете есть своя ценность. Думаешь, мало идиотов хотели бы продать свою душу за ночь с Анджелиной?.. Пф! Тут, знаешь ли, нужно что-то подороже.
— Но это же целая душа! Я же целую душу прода… Меняю!
— Ну и что в ней такого, в твоей душе? — парировал Сатана.
Он помусолил пальцы, перелистнул в своей записной книжке несколько страниц.
— Вот, у меня тут все записано. Григорий, двадцать один год. Совести на копейку, доброта — четыре балла из десяти, представления о любви сводятся к сексу с кинозвездой… А где широта души? Где величие? Где они, родной?
Гриша не отвечал. Он безуспешно пытался открутить пуговицу от рубашки.
— Некондиционный товар, — поморщился Сатана. — Извини уж за прямоту… Ну, ну!.. Не расстраивайся так. Ну, не вышло с Анджелиной, что теперь? Хочешь, могу попробовать Таньку уговорить…
— Что? Какую еще Таньку?!
— Да Мармозетку же! — объяснил Сатана. — С Нахимовского проспекта. Почти то же самое, в темноте и не отличишь. Не на всю ночь, конечно. Так, минут на двадцать. Устроит?
— Не, — сказал Гриша. — Не устроит.
— Ладно, — сдался Сатана. — Тогда могу пиццу тебе привезти. С грибами и ветчиной.
— Пиццу?
— Да, отличную пиццу. Честная сделка.
— В обмен на душу?
Сатана кивнул.
— Еще стакан капучино добавлю, — сказал он. — От себя лично. Подарок.
— Не, — разочарованно протянул Гриша. — Пицца — это мало.
Сатана фыркнул.
— Ну, поищи, кто больше предложит! — сказал он. — У нас рынок, родной.
Он плюнул себе под ноги.
— Эх, мелкие душонки…
Пентаграмму заволокло дымом, в воздухе запахло серой и гарью.
Сатана удалился.

Красная Шапочка
— Доброе утро, Красная Шапочка.
— Доброе утро, Мама.
— Доченька, вот тебе пирожки, нужно отнести их Бабушке.
— Хороша, Мама, — сказала Красная Шапочка, одевая свой головной убор.
— Ну, в добрый путь, милая.
Красная Шапочка вышла из дома и направила свои стопы к бабушкиному дому. Её тернистый путь лежал сквозь луга и поля, заросли и рощи. К последним и относился лес, где юная красавица встретила Серого Волка.
— Куда путь держим? — поинтересовался зверь.
— Да вот, несу пирожки своей любимой бабушке.
— Бабушке? А она вкусная? В смысле, они вкусные?
— Пирожки? Да, просто объедение.
— Хорошо, — задумчиво сказал Волк и был таков.
Красная Шапочка как в ни в чем не бывало продолжила свой путь, пока вдалеке не увидела бабушкин домик, который явно переживал не самые лучшие времена.
Подойдя к двери, девочка в раздумьях слегка потопталась на месте, а затем громко постучала в дверь.
— Кто там? — послышался бабушкин голос.
— Это я, Красная Шапочка.
— О, заходи, милая, дверь открыта.
Красная Шапочка неторопливо вошла в дом.
— Бабушка, а почему у тебя такие большие гла… Бабушка?! — удивленно воскликнула девочка. — А где же Волк?..

Двумя часами ранее.
— Запомни и не волнуйся, ты должна идти через лес, чтобы Волк увидел, что ты одна. Тебя он не тронет, тем более, что Охотники будут тебя вести. Волку ты должна сказать, что Бабушка дома совершенно одна. Когда ты придешь к Бабушке, Волк будет ждать тебя в ее постели, сделай вид, что ты его не узнаешь. Он должен расслабиться, чтобы Охотники смогли застать его врасплох, — Мама наставляла Красную Шапочку перед бурными событиями…

- Я здесь, — сказал Волк.
Красная Шапочка попятилась назад, а Бабушка спряталась под одеяло.

Четырьмя часами ранее.
— Волка нужно ловить на живца, но ты не бойся, с твоей дочкой ничего не случится, это мы можем гарантировать. Волку нужна Бабушка, и только она, но мы можем обеспечить вам защиту, за определённую плату конечно, а для этого нужно, чтобы все шло по плану, — Охотники описывали Маме свое видение будущей охоты…

- Не волнуйтесь, я ничего плохого вам не сделаю, — сказал Волк.
— Но Охотники говорят, что ты нас съешь, — неуверенно произнесла Красная Шапочка.
— Конечно, им же нужно, чтобы вы меня боялись, чтобы требовать с вас денег за защиту. Образ врага, так сказать. А невзлюбили они меня за то, что я не даю им хозяйничать в лесу, безнаказанно стрелять птиц и зверей.
— Но они обещали избавить нас от тебя, чтобы деревни могли жить спокойно, чтобы ты не воровал овец и баранов…
— А вы видели, что я воровал овец и баранов?
— А кто же тогда? — спросила Красная Шапочка, но тут её глаза удивленно округлились, и свет прозрения озарил её невинное личико. — Неужели это они сами?
— Им же нужно, чтобы вы боялись.
— А что же теперь делать?
— Какой условный сигнал?
— Я должна громко закричать.
— Ну так, кричи…
Волк даже не ожидал, что маленькая девочка обладает таким сильным голосом, но все же успел спрятаться за дверью.
Охотники ворвались в дом. Молниеносной атаки сзади они не ожидали…
— Некоторое время вы можете жить спокойно, пока новые охотники не начнут пугать вас волками, или пока не появится какой-нибудь другой, злой волк, который устроит вам сладкую жизнь, — перед тем как уйти, зверь на мгновение остановился в дверях и взглянул на Красную Шапочку.
— И зачем все это? Неужели нельзя просто спокойно жить? — спросила девочка.
— Наверное, можно, — грустно ответил Волк. — Но у нас почему-то всегда получается только так… Так что, наслаждайтесь текущим моментом! — И был таков.

Алиска и звезды
Алиска собралась спать.
— Почитаешь мне сказку, мама? — спросила она.
Мама оторвалась от ноутбука.
— Алиса, мне некогда. Попроси папу.
Алиска вздохнула самым горестным вздохом, на какой была способна. Все понятно — мама опять пишет статью, и, разумеется, ей сейчас не до сказок.
Папа обнаружился на кухне. Он курил, открыв форточку, и разговаривал по телефону.
Алиска опять вздохнула и развернулась. Если папа говорит по телефону — бесполезно его о чем-то просить, он просто начнет махать рукой и говорить в трубку: «Нет, Вить, свечи я уже менял, не помогает, может, ты завтра сам заскочишь и посмотришь?..» — или еще что-то в этом роде.
— Папа занят, — сказала она маме. — Почитай, пожалуйста!
— Алиса! — возмутилась мама. — У меня дедлайн на носу, я же сказала! И вообще, одиннадцатый час, какие сказки? Живо в постель!
Она отвела дочь в детскую, уложила под одеяло, чмокнула в лоб и еще раз повторила:
— Спи! Спокойной ночи! — и вышла.
Алиска принялась глядеть на потолок, на размытые серые тени, отбрасываемые рогами люстры в слабом свете ночника.
— Сказки не будет?..
— Нет, — подтвердила Алиска. — Мама занята, и папа тоже занят.
— Жаль, — хрипловатый голос доносился из-под кровати. — А я надеялся послушать сказку.
Алиска снова вздохнула — третий раз за вечер.
— У мамы Дед Лайн, — сказала она.
— Что?..
— Дед Лайн, — повторила Алиска. — Это как Дед Мороз, только наоборот. Он приходит не к детям, а к взрослым. И не к хорошим, а к плохим, которые не успевают делать свою работу.
Из-под кровати высунулась черная лохматая лапа и принялась тихонько царапать когтями одеяло.
— Перестань так делать, — сказала Алиска. — Хочешь забраться на кровать — забирайся. А пугать меня нечего.
Лапа убралась обратно.
— У тебя ночник горит, — обиженно проворчал голос. — Выключи сперва.
Алиска протянула руку и щелкнула выключателем.
— Так-то лучше, — сказало Чудовище, высовывая голову из-под кровати. — Ох уж это электричество. Напридумывали всяких светильников, лампочек, люстр! Порядочному чудовищу уже и спрятаться негде.
— Мог бы и не прятаться, — пожала плечами Алиска. — Все равно я тебя не боюсь, хоть со светом, хоть и без света.
— Не скажи, — Чудовище вспрыгнуло на кровать и уселось в ногах у Алиски. — Дело не в страхе, а в ночи. У вас, у людей, совсем не осталось ночи!
— Это почему? — удивилась Алиска. — Вот же она — ночь! На улице темно, все ложатся спать…
Чудовище махнуло лапой.
— И вовсе не темно, — сказало оно. — Выгляни в окно — все улицы в огнях, в каждом доме светятся окна, у каждого подъезда — фонарь.
— Смешной ты, — фыркнула Алиска. — А как же иначе? Если без фонарей, то будет совсем темно.
— Ночью должны светить звезды, — грустно сказало Чудовище. — Вот ты, например, давно смотрела на звезды?
Алиска принялась вспоминать. Совсем недавно по телевизору показывали передачу, и там было полным-полно звезд, просто целая куча. А еще у мамы в компьютере есть фотографии…
— Нет, нет, нет! — Чудовище возмущенно задергало усами и даже пару раз взмахнуло хвостом. — Разве это звезды? Я про настоящие звезды! Которые на небе!
Тогда Алиска вспомнила — на прошлой неделе они с мамой возвращались из детского сада, и она видела, как над деревьями загорелась одна звездочка — самая первая звездочка на всем небе.
— Красивая, — сказала Алиска. — Я маме тоже показала, только она не увидела.
— Звезды красивые, — подтвердило Чудовище.
Они помолчали. За окном проносились по улице машины, часы негромко тикали на стене, а из комнаты доносились приглушенные голоса. Мама говорила:
— Тебе что, трудно дочери почитать?
А папа отвечал:
— Вот сама и почитала бы. Оторвись от экрана на минутку…
— А ты часто смотришь на звезды? — спросила Алиска.
— Каждую ночь, — отозвалось Чудовище. — С крыши их хорошо видно.
— Я тоже хочу, — сказала Алиска. — Только мне на крышу нельзя.
Чудовище пошевелилось и уставилось на Алиску зелеными глазами.
— Звезды можно увидеть и отсюда, — сказало оно. — Ты просто гляди вверх, и увидишь.
— Здесь же потолок, — засмеялась Алиска.
— Значит, нужно смотреть внимательнее, — сказало Чудовище. — Посмотри вон туда. Видишь?..
Алиска поглядела туда, куда показывало когтем Чудовище.
— Там ничего, — сказала она. — Там шкаф, а над шкафом ничего нет. Просто темнота.
— Звезды всегда светят в темноте, — сказало Чудовище. — Ты приглядись.
Алиска пригляделась.
— Ой, — прошептала она. — Синяя звездочка.
— А там еще одна, — сказало Чудовище. — И вон там. И здесь. А если посмотришь туда, увидишь целый Млечный Путь. Ну, видишь?..
Оно откинулось на спину и положило передние лапы под голову.
— Если лежать так долго, — прошептало оно, — можно увидеть, как планета летит через вселенную, словно сквозь облако звездной пыли. Это очень красиво.
— Красиво, — согласилась Алиска.
Они замолчали, глядя в небо. Где-то вдалеке ухала сова, легкий ветер шевелил листву на деревьях. Ночной мотылек сел на спинку кровати и пополз по ней.
— А если увидишь падающую звезду, — добавило Чудовище, — надо загадать желание. У тебя есть заветное желание?
Алиска кивнула.
— Я загадаю, — сказала она. — А сбудется?
— Обязательно.
Через час в детскую, полную звезд и ночной тишины, вошла мама. Она задернула занавески на окнах, поправила сползшее набок одеяло и немного постояла, слушая, как сопит во сне Алиска.
Потом она вышла, так и не заметив бескрайнего звездного неба над головой.